Иконостасные мастера 18 - начала 20 века

Г.И.ФРОЛОВА

ИКОНОСТАСНЫЕ МАСТЕРА ОБОНЕЖЬЯ 18 — НАЧАЛА 20 ВВ.

В 18 и, особенно, 19 веке в Обонежских православных храмах почти повсеместно возводятся столярные иконостасы с крашенными каркасами и золоченой резьбой. Они различаются по стилистическим признакам, которые в значительной мере определялись возможностями и вкусами заказчиков, а также профессионализмом иконостасных мастеров [1]. Архивный поиск, предпринятый нами в ЦГА РК выявил интересные материалы по данному вопросу. Большинство сведений относится ко второй половине 19 века, что объясняется составом фондов архива. Между тем, в документах 19 века встретились имена двух мастеров, работавших в 18 веке.

Наиболее раннее из обнаруженных нами свидетельств относится к 1779 году. В документе довольно подробно описывается четырехярусный иконостас Никольской церкви Сумского прихода, отмечается его резьба и называется мастер — Стефан Петров Скоморохов, сработавший иконостас на церковную сумму в 150 рублей [2].

Второй мастер известен из документов по Яндомозерскому погосту. В приходо-расходных книгах во второй половине 1784 г. сделано несколько записей о получении денег резчиком Фотеем Германовым за работу иконостаса в Варваринской церкви [3].

Третье имя — Степан Афонасьев, было введено в научно-популярный оборот Б. А. Гущиным, как имя рещика иконостаса Преображенской церкви Кижского прихода, что представляется нам недостаточно обоснованным [4]. Исследователь искаженно прочитал ключевые строчки архивного текста: «… находящегося в Кижской трети при строении и к о н о с т а с а (выделено мной — Г. Ф.) Преображения Господня вологжанина рещика Степана Афонасьева…" [5]. Нами данный фрагмент прочитан иначе: «… находящегося в Кижской трети при строении церкви Спаса Преображения Господня вологжанина…". Просмотр всего дела по Кижскому восстанию выявил имя мастера и на других листах, но везде Степан Афонасьев фиксируется при «строении» (или устроении) церкви [6].

В другом деле, по поставке дров крестьянами кижской трети, есть сведения о выдаче в 1771 году церковным старостой Кижского прихода 10 рублей за работу иконостаса вологодскому резчику Степану Афонасьеву [7]. Здесь, как в делах по Скоморохову и Германову, как и в документах по мастерам 19 века, указана выполненная работа. Сумма, выплаченная С. Афонасьеву слишком мала для создания большого иконостаса. Это могла быть оплата за выполнение резного киота к иконе. В 18—19 веках киоты часто назывались иконостасами [8]. Можно также предположить оплату за дорезку каких-либо деталей, или частичную оплату работы самого иконостаса. Выдача сумм по договорам между подрядчиком и приходом могла осуществляться в несколько этапов. Такие факты имели место при строении некоторых иконостасов: в Кижской Покровской, Яндомозерской Варваринской, Корбозерской Никольской церквах. Видимо, для уточнения имени резчика иконостаса Преображенской церкви нужны дополнительные архивные изыскания.

Предпринятое нами исследование ставов Преображенского иконостаса выявило на последней панели местного ряда резную надпись, которую пока не удалось расшифровать (см. рисунок). Расположение надписи на этом ставе, не может быть случайным. Она поставлена по завершении резных работ мастером, выполнившим самый масштабный резной иконостас в пределах Олонецкой губернии.

Сведения об иконостасных мастерах, которые встретились нам в ходе изысканий различны по содержанию. В ряде случаев это чисто информативные данные о выплате денег за подрядные работы. Например, крестьянин д. Обельщина Сенногубского прихода Иван Дмитриев Грешников с мая по 1 октября получал деньги из церковной суммы Кижского прихода за изготовление иконостаса в Кижскую зимнюю церковь Покрова Богородицы [9]. Из этих сухих отчетных строчек выясняется его имя, социальная принадлежность, место проживания, сроки исполнения заказа, общая сумма подряда, добавочные работы, произведенные мастером в церкви.

В другом случае констатируется факт выполнения определенных работ. Так, в летописи Великогубской церкви записано, что для золочения ранее сделанного иконостаса, (к сожалению безымянными мастерами), приглашен фоймогубский крестьянин Петр Иванов Пономарев [10]. Еще один заонежский позолотчик упоминается в материалах экспедиции 1931 года Карело-Финского филиала Академии Наук. Со слов старой женщины Стафеевой проживавшей в деревне Конда Сенногубского прихода записано, что ее муж золотил дворцы и иконы в церквах. Старику Стафееву в то время было 80 лет [11].

Любопытную группу источников составляют прошения и рапорты, направленные в Олонецкую епархию. Из прошения крестьянина Волосовского прихода Каргопольского уезда Стефана Беляева, выясняется, что у него был крупный подряд в Нименском приходе того же уезда по изготовлению иконостаса в 33 става и написания 49 икон. Мастер выполнил больший по сравнению с заказом объем работ, но полного расчета не получил [12].

Из рапорта священника Корбозерского прихода Пудожского уезда узнаем имя еще одного иконостасного мастера, по фамилии Оглобин [13]. В другом источнике, по Уятозерскому погосту Вытегорского уезда, упоминается его имя — Василий Флегонтов, а также происхождение — мещанин г. Буй Костромской губернии [14]. Приход отказался от предварительного договора на изготовление мастером в Корбозерскую погостскую церковь иконостаса. Причин для отказа было несколько: «решительная цена 1000 рублей серебром»; незаслуживающая одобрения работа, выполненная мастером в Гакукской церкви; обеспечение квартирой и содержанием 5 человек до полного окончания работ.

Отметим, что информация о количестве работников в артели встретилась нам только в этом деле. Обычно, главный мастер, выступая подрядчиком, оформлял все договорные работы на свое имя. В качестве примера приведем два договора на сооружение двух иконостасов, которые включены в обширное дело по строительству новой Никольской церкви в Корбозерском приходе Пудожского уезда [15].

В начале, в 1861 г. в трапезной церкви устраивают теплый придел во имя Покрова Богородицы. Придел был полностью выполнен Михаилом Поповым. Мастер прирубил алтарь, изготовил иконостас и клирос. Подрядчик провел иконостас по всей стене придела, а сверх условия «по личному усердию для благоукрашения церкви» сделал еще по одному ставу на боковых стенах. Подряд также включал покраску иконостаса голубой краской и золочение. О позолотных работах в отчете записано:«а карнизы онаго и вазы вызолочены на бульфарбу лучшим двойником». Эти сведения представляют значительный интерес, так как свидетельствуют об использовании во второй половине 19 века золота двойника для золочения иконостаса. Употребление золота — двойника в 1867 г. встретилось нам еще в одном документе по Шеменскому погосту Лодейнопольского уезда. Иконостасный мастер и иконописец Владимир Цветков рамки и резьбу вызолотил двойником первого сорта, а царские врата — червонным золотом [16]. Михаил Попов, по завершении заказных работ, по просьбе прихожан, за их счет вызолотил капители и колонны по всему иконостасу, которые сам и вырезал. Мастер выполнял только резные и позолотные работы, ни он ни его помощники (если таковые имелись) не писали иконы, поскольку в деле указывается, что царские врата, вырезанные М. Поповым простояли целый год в придельском иконостасе без образов «по неимению иконописца» [17].

В январе 1862 г. корбозерский приходской строительный комитет заключил договор с мещанином г. Петрозаводска Петром Кононовым Березкиным на установку главного иконостаса в Никольской церкви (его текст приводится в Приложении). В июле, перед началом работ, стороны составляют новый договор, который по содержанию несколько отличается от первого. Оба текста вместе дают весьма богатые сведения относительно изготовления иконостаса [18].

Первым пунктом договоров мастер обязуется при изготовлении иконостаса неукоснительно придерживаться составленного им рисунка (проекта). Проект предварительно представлялся и утверждался в епархии. Утверждение рисунка было обязательным. Рисунок иконостаса первоначального претендента на подряд, мастера Оглобина также рассматривался епархиальным начальством [19].

Затем в июльском договоре детально оговариваются сорта древесины, толщина досок, их количество, поставщики материалов. Сосновые доски для ставов четырех видов, общим числом 140 единиц, поставляло Корбозерское общество, а липу и ольху для резьбы заготовлял сам мастер. Все необходимые металлические материалы (гвозди, крюки, скобы, костыльки и т. п.) в строго определенном количестве обеспечивал приход. В январском соглашении, кроме этого перечисляются «медные гвоздья и шпилки», которые П. Березкин должен был доставить сам.

После изготовления иконостаса, его следовало покрасить лазурью, тем колером, который «глянется» Комитету. После чего произвести золочение на полимент золотом 94 пробы. Краску, мел, клей, масло и золото поставлял мастер. Относительно золота сделана оговорка, что если Комитету «угодно будет выписать тоже золото самому», то мастер не должен этому препятствовать.

Помимо иконостаса договор включал изготовление престола и жертвенника.

Ряд документов позволяет вычислить сроки исполнения подрядов. Так, Иван Дмитриев Грешников сработал столярный иконостас в Кижской Покровской церкви за 5 месяцев [20]. Примерно за 1 год выполнил придел с иконостасом в Корбозерской Никольской церкви Михаил Попов [21]. Мастер Петр Березкин обязался изготовить иконостас в эту же церковь за 1,5 года [22].

К сожалению, из документов не всегда ясно, один работает мастер или с артелью. Число работников (включая, вероятно, подрядчика) оговаривается только в одной, уже приводившейся нами истории с мастером Оглобиным. Из корбозерских документов ясно, что Петр Березкин тоже работает с бригадой, поскольку в документе пишется о возможности возвращения его в город с семьей и бригадой. В артель в качестве работника входил его сын Федор [23].

В официальном источнике «Кустарные промыслы и ремесленные заработки крестьян Олонецкой губернии» от 1905 г. по губернии зарегистрировано 6 позолотчиков по дереву, занятых главным образом позолотою иконостасов. Четыре позолотчика состоят рабочими в мастерских, один — подрядчик и один ученик [24].

Этот пример говорит об артельной организации труда иконостасных мастеров. Возможно, продолжение исследований внесет большую ясность в данный вопрос.

Весьма интересны сведения о ценах того времени, связанных со строительно — ремонтными работами, включая затраты на возведение иконостасов. В частности, небезынтересный нам Петр Березкин подрядился изготовить и установить иконостас в Корбозерскую церковь за 850 рублей серебром, а плотницких дел мастер Филипп Кашпанов за строительство этой же церкви заключил договор на 555 рублей серебром [25]. Если учесть, что по уговору лес и прочий необходимый материал при строительстве храма поставлял заказчик, то мастер — плотник Кашпанов получил всю назначенную сумму. У иконостасного мастера, напротив, много личных денежных трат: 150 рублей ушло только на покупку золота, он сам заготавливал лиственную древесину для резных деталей, приобретал краску для окрашивания панелей, поставлял все необходимое для золочения (мел, клей, полимент, масло). Если вычесть эти траты из договорной цены, то подрядные суммы полученные мастерами на руки окажутся примерно одинаковыми.

Следует оговориться, что иконостасная и особенно строительная работы в данном приходе были оценены совсем недорого. В это же время на строительство новой церкви, включая возведение иконостаса и написание икон, в д. Бесовец Шуйского прихода Петрозаводского уезда затрачено 4000 рублей [26], а строительство Покровской церкви в Вешкольском приходе того же уезда обошлось в 5000 рублей [27].

Самый дешевый столярный иконостас 19 в. был изготовлен в Кижской Покровской церкви. Его возведение обошлось приходу в 120 рублей [28]. Резной золоченый иконостас средней цены (670 рублей) был установлен в Типиницкой Вознесенской церкви [29]. Самая дорогая алтарная преграда встретилась нам в документах Вытегорского уезда. В каменном Вытегорском Воскресенском храме иконостас был установлен за 2000 рублей [30]. Еще один пример, касающийся золочения: в Ильинской церкви Ильинского прихода Олонецкого уезда золочение иконостаса, включая «возобновление» икон обошлось в 2100 рублей [31].

В церковных документах удалось отыскать несколько дел по «возобновлению» позолоты. В 1853 г. изнова вызолочен иконостас Мелойгубской Преображенской церкви Петрозаводского уезда [32]. В 1879 г. отмыта резьба придельных иконостасов и перезолочена вновь в среднем иконостасе СвятоДуховской приписной градской Каргопольской церкви [33]. В 1892 г. перезолочен иконостас в Шуйской Предтеченской церкви, при этом «резьбы немного убавлено» [34].

В 1902 г. был осуществлен капитальный ремонт иконостаса летней Преображенской церкви в Кижском приходе Петрозаводского уезда. По предположению Кижского приходского совета обновление столь обширного иконостаса, который в длину равнялся 12 саженям, а в ширину (высоту?) составлял 3 сажени 2,5 аршина требовало очень больших денежных затрат — «по крайней мере 5000 рублей». 30 сентября 1901 г. духовенство и церковный староста Кижского прихода подрядили мастера Александра Степанова Ильина, мещанина из Ростова Ярославской губернии, который составил смету расходов и договор [35].

Договор включал разборку иконостаса до основания, «починку изъеденных гнилью и червями мест новым деревом», последующую затем сборку и установку иконостаса на прежнее место столярами артели. Договор предполагал дорезку разрушенной резьбы в соответствии с рисунком, удаление состарившейся слабой грунтовки, новое золочение по мордану червонным золотом (цена 2 рубля 50 копеек). Материалы по условию договора поставлялись мастером. Все эти работы Александр Ильин, со своими рабочими обязался выполнить в течение 7 месяцев за 3000 рублей. Из этой суммы мастер просит выплатить сразу 300 рублей и, затем ежемесячно по 150 рублей. Договор предполагал также и реставрацию иконостасных икон: помывку, починку, грунтовку испорченных мест. Защитное покрытие следовало выполнить олифой, а не эмалевым лаком. В целом же реставрация икон предполагалась «в чисто греческом стиле».

Акт проверки выполненных ремонтных работ, составленный после 25 марта 1902 г. подтвердил выполнение подрядчиком всех договорных работ, включая реставрацию икон.

Помимо мастеров — подрядчиков, непосредственно представлявших проекты иконостасов и затем их изготовлявших, встретились нам свидетельства о работе иконостасных артелей по проектам архитекторов. Например, в Машезерской Серафима Саровского церкви предалтарный иконостас исполнен по рисункам гражданского архитектора С. Н. Дементьева [36].

Встречаются в материалах и профессиональные характеристики мастеров. Так Федор Березкин, сын подрядчика Петра Березкина, заслужил у корбозерцев особое признание за резьбу и золочение [37]. Отмечена старательность мастера Михаила Попова, который выполнил дополнительную резьбу «для большаго благоукрашения церкви» [38]. Однако наибольшее признание получил Петр Березкин. «Все вообще им работы произведенныя по чистоте своей, прочности и изяществу доказывают, что мастер Березкин для будущего о себе хорошаго воспоминания, при производстве работ употребил все знание своего искусства… Работу означенного иконостаса по всей справедливости и беспристрастию можно признать примерною и первою во всем Пудожском уезде и за сие самый мастер Березкин заслуживает справедливого одобрения и рекомендации от комитета» [39]. Петр Березкин был действительно уважаемый мастер в губернии. Сведения о его работе встретились нам в 3 архивных источниках. Помимо заказа корбозерцев, мастер изготовил иконостас в Пудожский градский Троицкий храм [40] и перестроил иконостас в Даниловской Богоявленской церкви Повенецкого уезда, бывшей соборной часовне выговских староверов [41].

Встретилось нам и противоположное свидетельство: отрицательный отзыв о работе мастера Оглобина. Столярная, малярная, резная и позолотная работы выполненные Оглобиным в Гакуксксой церкви оценены как незаслуживающие одобрения [42].

Итог нашего начального изыскания — выявление значительного числа иконостасных мастеров, как местных, так и заезжих, с большим тщанием преображавших внутренний облик Обонежских храмов.

Приложение.

Договор
на устройство икиностаса в Никольскую
Корбозерскую церковь

1862 года июля 30го дня, я нижеподписавшийся петрозаводский мещанин Петр Кононов Березкин составил сей договор с временным строительным комитетом по постройке церкви в Корбозерском приходе Пудожского уезда, на устройство в оной новаго иконостаса, по составленому рисунку. По сему договору обязуюсь я: 1. Устроить иконостас в означенную церковь, во всех частях согласно рисунка, прочно и чисто. На сие устройство Комитет должен представить потребное количество годных досок, именно: сосновых длиною 3 сажень, толщиною 2,5 дюйма — 60, 2 дюймов — 40, полуторки — 40, дюймовых — 30. Всего до 140 досок; но если оных окажется недостаточно, то дополнить не останавливая работы. Для резьбы, липовые и ольховые доски, сколько понадобиться мне изготовить и употребить свои, по освидетельствованию Комитетом. Железные приборы, для укрепления иконостаса, гвоздей 1,5 пуда, костыльков 10 фунтов, крюков 3, петель 4,… блок 1, задвижек 3, скоб 4, железный прут для завесы, должен представить комитет.

2. Изготовив столярную работу иконостаса, оную окрасить мне своим материалом, лазурью колера, какой изберет Комитет; краску же, масло, клей и мел я должен представить от себя, не требуя от Комитета. Резьбу вызолотить на полимент, для оной золото я должен выписать и употребить в дело, по освидетельствованию Комитета, самое лучшее, то есть червонное 94 пробы. Но, если, для большей достоверности, Комитету угодно будет выписать золото самому, то я не должен препятствовать сему.

3. Устроить престол и жертвенник из материалов, которые обязан представить Комитет. Вообще при устройстве иконостаса из материалов готовых и годных, кроме тех, которые я обязался представить как сказано выше, Комитет в доставке оных медленностию не должен делать мне остановки. Только в том случае он вправе остановить мою работу, если будет усмотрено отступление от рисунка, или небрежность и не чистота в отделке.

4. За устройство всего иконостаса с позолотою, во всех частях, согласно рисунка, вырядил я Березкин от Комитета восемьсот пятьдесят рублей (850) сереб. В число этой платы выдать мне, по заключению сего договора пятьдесят рублей по тому уважению, что для сего иконостаса у меня уже на десять канителей изготовлена резьба, которая и залевкашена, каковою если угодно будет, предоставляю освидетельствовать. По прибытии моем с рабочими на место в Корбозеро, и начатии работ, выдать мне сто руб., в течении резьбы пятьдесят руб., по изготовлении столярной работы к окраске всего иконостаса и резной к позолоте, по надлежащем освидетельствовании со стороны Комитета, выдать мне двести пятьдесят руб. и на выписку золота сто пятьдесят руб. если это будет предоставлено мне от Комитета. По окончании всей работы по устройству иконостаса, сделать законное свидетельство, через назначенных от Епархиального начальства лиц, по коему если окажется, что все сделано мною согласно рисунка и сего договора, исправно и отчетливо, удовлетворить меня окончательным расчетом, выдачею двести пятидесяти рублей серебром.

5. Устройство иконостаса во всех частях его, берусь я сделать по милости Божией в течение одного года, и окончить и сдать в первой половине декабря 1863 года, и по прибытии моем на место, во время производства работы, Комитет обязан дать мне с рабочими удобную квартиру, не требуя за оную от меня платы.

6. В случае непредвиденных мною каких-либо обстоятельств или смерти, поручаю довершить работу сию сыну своему Федору Березкину на тех же условиях, какие пояснены в сем договоре. За сим в случае моей несостоятельности или неустойки в обеспечении сего подряда, предоставляю за себя и за сына моего поручителями Петрозаводских мещан Петра Семкина, Петра Ползунова, Александра Масленникова и Андриана Краснова, из которых каждый поручается ответствовать своею собственностию на пятьдесят рублей серебром, а все двести рублей, в чем они учинили рукоприкладство на сем договоре.

7. Договор сей с обеих сторон хранить свято и нерушимо. Подлиный хранить в Комитете, а мне выдать одну засвидетельствованную Комитетом копию.

(ЦГАРК, ф.25, оп.16, д.63/16, лл.219-220об.)

Сноски


[1] Следует заметить, что в ряде православных храмов, часовен староверов даниловского толка, несмотря на достаток, использовались только тябловые конструкции.

[2] ЦГАРК, ф.596, оп.2, д.9/107, л.35.

[3] ЦГАРК, ф.694, оп.1, д.1/1а, лл.93, 95, 97.

[4] Гущин Б.А. Возмутитель из Вологды // Север. 1984. № 8.

[5] ЦГАРК, ф.445, оп.1, д.250, л.20.

[6] Там же, д.250, лл.30, 32, 34.

[7] Там же, д.256, л.411.

[8] Например, в рапорте священнослужителей Остреченского погоста Петрозаводского уезда от 1841 года приводятся сведения об изготовлении иконостаса на храмовую икону Рождества Богородицы, стоимостью 51 рубль 50 копеек (ЦГАРК, ф.25, оп.16, д.60/4).

[9] ЦГАРК, ф.669, оп.1, д.1/5, лл.12, 12а, 13а.

[10] ЦГАРК, ф.111, оп.1, д.1/7, лл.2, 12 об.

[11] Архив КНЦ РАН, ф.6, оп.1, д.67, л.10.

[12] ЦГАРК, ф.25, оп.15, д.90/1925, лл.9-10.

[13] Там же, оп.16, д.63/16, л.139.

[14] Там же, д.60/4, л.41.

[15] Там же, д.63/16.

[16] Там же, д.66/24, лл.76,91.

[17] Там же, д.63/16, л.183.

[18] Там же, лл.200, 219-220, 221, 227.

[19] Там же, л.139.

[20] Там же, ф.699, оп.1, д.1/5, лл.12, 12а, 13а.

[21] Там же, ф.25, оп.16, д.63/16, лл.166, 183.

[22] Там же, л.201.

[23] Там же, лл.220, 222об, 229об.

[24]Кустарные промыслы и ремесленые заработки крестьян Олонецкой губернии. Петрозаводск, 1905. С.155.

[25] ЦГАРК, ф.25, оп.16, д.63/16, лл.200-220, 112.

[26] Там же, ф.128, оп.1, д.6/90, л.20-21.

[27] Там же, ф.25, оп.16, д.60/1, л.78.

[28] Сметы, счета из документов Кижского прихода. Материалы из фонда Л.Петтерссона / Архив музея “Кижи”, д.1186, лл.12-15.

[29] ЦГАРК, ф.713, оп.1, д.1/8, л.12.

[30] Там же, ф.25, оп.1, д.60/1, л.74.

[31] Там же, л.32.

[32] Там же, ф.126, оп.1, д.3/37, л.106.

[33] Там же, ф.25, оп.1, д.60/1, л.193.

[34] Там же, ф.128, оп.1, д.6/90.

[35]Сметы, счета из документов Кижского прихода. Материалы из фонда Л.Петтерссона / Архив музея “Кижи”, д.1186, л.12-15.

[36] ЦГАРК, ф.25, оп.1, д.60/1, л.103.

[37] Там же, оп.16, д.63/16, лл.229об.

[38] Там же, л.183об..

[39] Там же, л.221, 227об.

[40] Там же, оп.15, д.90/1959, л.6об.

[41] Там же, оп.20, д.85/973, л.65.

[42] Там же, оп.16, д.63/16, л.139.

  • можно ли узнать давность иконы?

    Гость (наталья)