Эта статья - публикация из Казначеевских чтений, Новосибирск, конец 2009 года.Сборник докладов участников международной научно-практической конференции. На наш сайт UKOHA.ru статья передана Бабенко В.М.,

Институт социальной работы, социологии и психологии 

Институт ресурсов человека и социального здоровья населения России

Международная Славянская академия наук, образования, искусств и культуры (Западно-Сибирское отделение)

Институт Человека

Российский государственный социальный университет

Новосибирская региональная организация Всероссийского музыкального общества

Казначеевские чтения № 3, 2009

Патриотическая деятельность русской православной церкви
в годы великой отечественной войны (1941 – 1945)

Ю.А. Фабрика

Проблема служения Отечеству приобретает сегодня особый смысл. Крепнет Российская армия. Формируются и оформляются ее идеологические, социально-политические, духовно-нравственные ориентиры и позиции. Последнее особенно важно потому, что создание армии вне моральных, духовно-нравственных категорий невозможно. Русская Армия всегда славилась силой патриотизма и превосходством духа. Именно эти духовно-нравственные традиции несли славу побед соратников наших от Куликова поля через Бородино к поверженному Берлину.

Сегодня есть лишь один оплот национальной народной совести, не отрекшийся от своих принципов, не изменивший своим учителям и потому оставивший за собой нравственное право выступать в роли нравственного наставника – это Русская Православная Церковь.

Вот почему взаимодействие и сотрудничество Церкви и Армии надо рассматривать как первостепенное средство для достижения главной цели – возрождения духовно-нравственных традиций русского воинства, концентрации силы духа и мысли народа в армейской среде.

Действия Русской Православной Церкви в годы Великой Отечественной войны – это продолжение и развитие многовековой патриотической традиции нашего народа.

… В годы гражданской войны, а затем в период «наступления социализма по всему фронту» политика советской власти по отношению к Церкви и верующим становилась все более репрессивной. Десятки тысяч священнослужителей и мирян, не пожелавших отречься от своей веры, были расстреляны, растерзаны, погибли в застенках и лагерях. Тысячи храмов были разрушены, ограблены, закрыты, превращены в народные дома, склады, мастерские, просто брошены на произвол судьбы.

Согласно некоторым западным источникам, между 1918 г. и концом 30-х годов погибло до 42 тысяч православных священников.

В 1935-1937 гг. за «контрреволюционную деятельность были арестованы восемьдесят четыре иерарха. Власти запретили деятельность Святейшего Синода и «Журнала Московской патриархии». К началу 1939 года на свободе кроме митрополита Сергия оставалось всего лишь три правящих иерарха. Еще несколько епископов пребывало «на покое» или в должностях настоятелей храмов. В 1922 г. был арестован епископ Новосибирский Софроний. В 1935 г. постановлением Синода митрополит Новосибирский Никифор был освобожден от управления епархией и затем находился «на покое». Его преемник архиепископ Сергий 4 мая 1937 г. был арестован и 29 июля того же года расстрелян (реабилитирован в 1988 г.). В это же время были арестованы, расстреляны или приговорены к длительным срокам заключения несколько сот священнослужителей и мирян Новосибирской епархии.

К началу 40-х годов десятки и сотни деревень, поселков, городов и даже целые области были бесцерковными и потому числились безбожными. В 25 областях Российской Федерации не было ни одного православного храма, в 20 функционировало не более чем по 5 церквей.

В конце тридцатых были закрыты все церкви на территории области (более 170), кроме единственной – Успенской кладбищенской церкви в Новосибирске. Церковные здания, например, в селах Нижняя Каменка, Барышево, Верх-Алеус были заняты под клубы, в с. Баклуши – под школу, в с. Каргат – под промышленные мастерские, в г. Куйбышеве – под склад воинской части, в г. Новосибирске – под кинотеатр, мастерские Гидрометуправления штаба СибВО и т.д.

Церкви были порушены, но вера жила!

К чести Русской Православной Церкви, она, несмотря на крутые исторические повороты в государстве, сталинские репрессии, всегда оставалась верной патриотическому служению своему народу. «Нам не приходилось даже задумываться о том, какую позицию должна занять наша Церковь во время войны», - вспоминал впоследствии митрополит Сергий.

В первый же день войны глава православной церкви митрополит Сергий обратился с посланием к верующим, в котором говорилось о вероломстве фашизма, звучали призыв к борьбе с ним и глубокая вера в то, что мы, жители России, победим, что русский народ «развеет в прах фашистскую вражескую силу. Наши предки не падали духом и при худшем положении, потому что помнили не о личных опасностях и выгодах, а о священном долге перед Родиной и верой, и выходили победителями. Не посрамим же их славного имени и мы – православные, родные им и по плоти, и по вере». Всего же митрополит Сергий в годы войны обращался к русской церкви с 23 посланиями, и во всех них выражалась надежда на конечную победу народа. Сталин же нашел в себе силы обратиться с воззванием к народу лишь спустя полмесяца после начала войны.

Видимо, есть особая высшая логика истории в том, что Сталин, ни на день не прекращавший репрессии, уже в первые дни войны заговорил языком им же гонимой церкви: «Братья и сестры! К вам обращаюсь я…» Такими же словами каждый день обращается духовенство к церковной пастве. Дальнейший ход событий явно показал, что он вынужден был хотя бы на время изменить свою политику по отношению к церкви.

С патриотическими призывами выступило духовенство и других религий – руководители старообрядчества, Армяно-григорианской церкви, баптистских и других организаций. Так, в обращении Центрального мусульманского духовного управления СССР звучал призыв «встать на защиту родной земли… и благословить своих сыновей, сражающихся за правое дело.… Люби страну свою, потому что таков долг праведного».

Патриотическая деятельность Русской Православной Церкви в годы Великой Отечественной войны проводилась по многим направления: патриотические послания к духовенству и пастве, в том числе и на территории, оккупированной противником; ободряющие проповеди пастырей; идейная критика фашизма как антигуманной, античеловеческой идеологии; организация сбора пожертвований на оружие и боевую технику, в пользу детей и семей воинов Красной Армии, а также шефство над госпиталями, детдомами и др.

И правительство сразу же сделало шаги навстречу религиозным организациям. Разрешается более широкая издательская деятельность (книги, листовки), снимаются ограничения на внекультовую деятельность религиозных объединений. Не чинятся препятствия массовым богослужениям и церемониям. Открываются – пока еще без юридического оформления, явочным порядком – молитвенные здания. Признаны – так же пока что де-факто – религиозные центры, устанавливающие связь с зарубежными церковными организациями. Эти действия определялись как внутренними, так и внешними причинами – необходимостью сплочения всех антифашистских сил.

Советское государство, по сути, заключило союз с Церковью и другими конфессиями. Да и могло ли быть иначе, если перед тем, как встать во весь рост и броситься в атаку навстречу смерти, многие солдаты торопливо осеняли себя крестным знамением, другие шептали молитву, поминая Иисуса, Аллаха или Будду. А у скольких воинов возле самого сердца хранились заветные материнские ладанки, или иконки, или «святые», от смерти оберегающие письма, а то и просто мешочки с родной землицей. Церкви были порушены, но вера жила!

В храмах начинают возноситься молитвы о даровании победы над фашистами. Эти молитвы сопровождаются патриотическими проповедями, в которых верующие призываются не только молиться о победе, но и сражаться и трудиться для нее.

В молитве, читаемой во всех храмах Русской Православной Церкви за литургией в годы Великой Отечественной, говорилось:

«Господи Боже…, восстани в помощь нашу и подаждь воинству нашему о имени Твоему победити: а им же судил еси положити на брани души своя, тем прости согрешения их, и в день праведного воздаяния Твоего воздай венцы нетления…»

Зазвучали молебны в память великих предков: Александра Невского, Дмитрия Донского, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова.

5 апреля 1942 г. было объявлено в приказе военного коменданта Москвы о разрешении беспрепятственного движения по городу всю пасхальную ночь «согласно традиции», а 9 апреля в Москве впервые за многие годы состоялся Крестный ход со свечами. На это время пришлось даже приостановить действие закона о чрезвычайном положении. Сталин вынужден был вынужден считаться с Церковью.

В блокадном Ленинграде митрополит Алексий в этот же день провел службу и особо отметил, что дата Пасхи совпадает с датой Ледового побоища и ровно 700 лет отделяют эту битву под предводительством Александра Невского от сражения с фашистскими полчищами. После благословения митрополита Алексия воинские части Ленинградского фронта под развернутыми знаменами двинулись от Александро-Невской Лавры на свои боевые позиции.

Включившись во всенародное патриотическое движение, Церковь развернула деятельность по сбору средств на нужды Великой Отечественной войны. 14 октября 1941 г. патриарший местоблюститель Сергий призвал «пожертвованиями содействовать нашим доблестным защитникам». Приходские общины стали вносить в Фонд обороны крупные денежные суммы. Только московские церкви за год войны передали Красной Армии более 3 млн. руб. Церковная община из города Горького (Нижнего Новгорода) за этот период передала государству около 1,5 млн. рублей. В осажденном Ленинграде (Санкт-Петербурге) церковные сборы в Фонд обороны к 22 июня 1943 года составили 5,5 млн. рублей, в Куйбышеве (Самаре) – 2 млн. рублей и т.д. 5 июня 1943 г. церковный совет Успенской церкви (г. Новосибирск) подписался на заем на суму 50 тыс. рублей, из которых 20 тысяч внес наличными. Весной 1944 г. верующие Сибири собрали пожертвование – более двух миллионов рублей.

В 4-м квартале 1944 г. приходами обеих Новосибирских церквей внесено 226500 рублей, а всего в течение 1944 г. приходскими советами из церковных сумм и духовенством собрано и внесено 826500 рублей, в т.ч.: на подарки бойцам Красной Армии – 120 тыс., на танковую колонну им. Дмитрия Донского – 50 тыс., в фонд помощи инвалидам и раненым – 230 тыс., в фонд помощи детям и семьям фронтовиков – 146500 руб., для детей фронтовиков Когановичского района – 50000 рублей.

По поводу указанных взносов архиепископ Варфоломей и благочинный Новосибирских церквей посылали дважды телеграммы т. Сталину в мае и декабре 1944 г. От т. Сталина получены ответные телеграммы, содержание которых было сообщено верующим обеих церквей после богослужений , с соответствующим призывом усилить помощь фронту, семьям и детям фронтовиков.

Кроме того, в мае месяце приходскими советами и духовенством приобретено за наличный расчет облигаций 3-го государственного военного займа на сумму 200 тыс. руб. (в т. ч. духовенством на 95 тыс. руб.).

Всего за годы войны взносы Церкви и верующих в Фонд обороны превысили 150 млн. рублей.

Движимые желанием помочь Родине в трудную минуту, многие верующие несли свои скромные пожертвования на нужды обороны прямо в храм. В осажденном голодном, холодном Ленинграде, например, неведомые богомольцы принесли и сложили у иконы пакеты с надписями «В помощь фронту». В пакетах оказались золотые монеты. Жертвовали не только золото и серебро, но и деньги, продукты, теплые вещи. Священнослужители передавали деньги в банк, а продукты и вещи – в другие соответствующие государственные организации.

На собранные Русской Православной Церковью деньги были построены колонна танков «Дмитрий Донской» для полка, дошедшего до Праги, самолеты для авиаэскадрилий «За Родину» и «Александр Невский».

Боевую технику получили 38-й и 516-й отдельные танковые полки. И как несколько столетий назад преподобный Сергий Радонежский послал в ряды русских войск двоих иноков из числа братии Троицкого монастыря на правую брань с мамаевыми полчищами, так и во время Великой Отечественной войны Русская Православная Церковь направила два танковых полка на борьбу с фашизмом. Два полка, равно как и два воина, немного могли прибавить силы русскому оружию, но они были посланы от Церкви. Видя их в своей среде, российское воинство воочию убеждалось, что на святое дело спасения Родины оно благословляется Православной Церковью.

Личный состав танковых полков показал в сражениях чудеса героизма и доблести, нанося сокрушительные удары врагу.

Был открыт специальный церковный сбор в фонд помощи детям и семьям бойцов Красной Армии. Собранные Церковью средства шли на содержание раненых, в помощь детям-сиротам, потерявшим на войне родителей и т.п.

Несмотря на общее потепление в отношениях советского правительства и церкви, первое, тем не менее, существенно ограничивало возможности последней. Так, епископ Питирим (г. Калуга) обратился к командованию госпиталя с предложением принять шефство над госпиталем, и командование его приняло предложение епископа.

Церковный совет, осуществляя шефство, собрал 50 тыс. руб., приобрел на них 500 подарков для раненых. На эти деньги были приобретены и переданы госпиталю плакаты, лозунги и портреты руководителей партии и правительства, нанимали баянистов и парикмахеров. Силами церковного хора в госпитале устраивались концерты с программами русских народных песен и песен советских композиторов.

Получив эти сведения, НКГБ СССР принял меры к недопущению впредь попыток церковников входить в непосредственные сношения с командованием госпиталей и ранеными под видом шефства.

Церковь не оставляла без всесторонней поддержки и внимания инвалидов Великой Отечественной, детей военнослужащих и погибших на фронте и поле окончания войны. Примером может послужить деятельность приходской общины Вознесенской церкви г. Новосибирска, в I квартале 1946 г. перечислившей для их нужд 100 тыс. рублей в ознаменование выборов в Верховный Совет СССР.

О существовании религиозных традиций в народной среде свидетельствует тот факт, что в самые тяжелые дни Сталинградской битвы в осажденном городе богослужения все же проходили. В отсутствие священников бойцы и командиры ставили к иконам лампадки, сделанные из снарядных гильз, в том числе у иконы Богородицы поставил свою лампадку и командующий 62-й армией В.И.Чуйков. На одной из встреч писатель М.Ф.Антонов рассказывал, что в период подготовки немцев к штурму Москвы русские священники обнесли наш рубеж обороны святыми иконами. Дальше этой линии фашисты не продвинулись. Не довелось встречать документальных подтверждений указанных событий, равно как и опровержений устных рассказов о том, что маршал Г.К. Жуков всю войну возил с собой икону Казанской Божьей Матери, а маршал Советского Союза Б.М. Шапошников носил финифтевый образок Святителя Чудотворца Николая. Зато вполне достоверным является факт, свидетельствующий о том, что контрнаступление под Москвой началось как раз в день Памяти Александра Невского.

… Только что освобождена Белоруссия. Не осушены горькие слезы матерей, жен и детей. И в эту трудную для страны годину со своей бедой обратились к маршалу Жукову прихожане церкви села Омеленец Брестской области: разыскать снятые и вывезенные оккупантами колокола местного храма. И какова была радость, когда вскоре на их имя пришел багаж весом в тонну – три колокола. Их помогли водрузить воины местного гарнизона. Такого благовеста никогда не слышала скромная округа. В победном 1945-м прославленный маршал зажег лампаду в православной церкви Лейпцига.

Тысячи верующих и священнослужителей различных вероисповеданий самоотверженно сражались с врагом в рядах действующей армии, партизанских отрядах и подполье, являя собой пример служения Богу, Отчизне и своему народу. Многие из них пали на полях сражений, были казнены фашистами. Группенфюрер СС Гейдрих уже 16 августа 1941 года приказал с захватом Москвы арестовать митрополита Сергия.